Astrit
   

11 сентября 2015

«***»

I часть.

Путешественник во времени закрыл лицо руками и исчез в потоке чужой жизни. Дождь залил площадку для танцев, растревожил зеленые пряди деревьев и папоротникообразных кустов, окончательно разогнав прохожих по своим одиноким и скучным домам.

«21 июня 2014 года сегодня она должна здесь появиться»,- думал я, ведь она так любила музыку. Я рассказывал ей о нотах, песнях, композиторах, а она переставала плакать и становилась непривычно тихой для ребенка 3-х лет: «Дядя Митя, а покажи, как ты играешь на пианино?»

И я забывал про усталость, накопившуюся за долгий рабочий день, садился на старенький табурет, жесткий с зазубринами по краям, и пробегал пальцами по клавишам: по черным, по белым, вперемешку, потом через одну, словно это были классики или шахматы. Она просилась ко мне на коленки, вытягивая вверх маленькие ручки. Я наклонялся к ней, как можно ниже, она заключала мою шею в объятья, и я поднимал ее к пианино. А потом мы играли вместе: моя девочка нажимала на клавиши двумя ладошками сразу, а я доигрывал за нее начатую мелодию, и наша комната растворялась в тончайших переливах -до, -ре, -ми.

Все, что я мог сделать для нее сейчас, это запустить череду событий, которая заставит ее задуматься над своей жизнью. Меня она давно перестала слушать и не смогла бы ответить, даже если бы захотела со мной увидеться. Слишком далеко, столько звезд и планет между нами, что желание увидеть ее может осуществиться скорее вот так, через тонкий слой с бриллиантовым напылением, через фокус незнакомого ни мне, ни ей фотоаппарата.

Да, я словно странствующий пилот Ричард Бах, совершил полет в неизвестность настоящего и теперь пытаюсь разглядеть ее в этой толпе разукрашенных и неоднозначно одетых или раздетых людей. Мое приключение зависло в облаке тумана и страха оттого, что я не вижу той конечной точки для посадки среди шумящей чужой жизни. Я разучился отличать настоящее от несуществующего. Только издали смотрю я на зеленые холмы, пологие равнины, спокойные озера, не чувствуя ни аромата, ни ветра, ни звука. Туманная близость земли и пугающая высота полета. Я осознал, что больше всего боюсь, что придется приземлиться и встретиться с человеком, которого я не знаю, не понимаю и которому только сочувствую. С человеком из другого мира, не из моего, который я знаю только по памяти. Сегодня она должна быть здесь, моя маленькая Шель с голубыми глазами. Ты должна все увидеть, понять, услышать...

Но где же ты? Сыграли уже три песни, почти четверть из задуманного. А тебя все нет. Неужели ты не пришла? Этого не может быть! Как ты любила музыку, ты умела слушать. Моя милая Шель, кажется, я забыл, что тебе уже далеко за двадцать, быть может, ты разучилась смотреть на облака?

Я напряженно вглядывался в сизое облако надвигающегося дождя. Непременно будет дождь, гроза, буря, облако не выдержит такого давления и прольется на уставшую июньскую землю. Ее нет, не будет, я не сумею ее разглядеть, когда упадут первые капли на стекла автомобилей, на плечи незнакомых девушек, на пыльную зелень в горшочках возле кафешек. Она убежит, скроется из виду и никогда не попадет в объектив той самой камеры… Быть может только случайно, рассматривая очередные снимки, Лео наткнется на один. Девушка в платье со светлыми чайками на вечернем небе, с кудрявыми непослушными волосами, с живыми глазами, танцующая возле сцены.

Или же нет? Не увидит, не разглядит? Не придет. Последнее звучит, как смертный приговор для меня. Снова эгоистично думаю: «Какого черта, я не забрал ее тогда в свой аэроплан, плачущую, держащуюся за юбку матери, боявшуюся сильного потока воздуха, выдыхающего заведенным двигателем?» Просто-напросто я отправлялся в неизвестность, как мог я подвергнуть мою маленькую Шель опасности, о которой даже сам не подозревал? Если бы я знал, что обрету там высоко над землей и что потеряю. Остался бы я здесь? Позабыл бы все свои мечты и перестал о них думать? Ответ уже сложился в моей голове: «Нет, я бы не смог бросить то, что даже не попробовал. Стоит хотя бы попытаться найти счастье. Даже если на пути к нему будет лежать ни одно разочарование, стоит отправится в путь на поиски того, во что ты веришь».

Она не пыталась уговорить меня остаться, наверное, понимала, что для такого человека, как я, дом-это не единственное место на земле, дом больше, чем вся Вселенная наших встреч и разлук, дом он в сердце навсегда. Прощания не было, не было и объятий, ничего. Только Шель забралась ко мне на колени в последний вечер на земле, обхватила мою шею маленькими ручками и прижала голову к груди. Она искала сердце. Мама, как-то сказала ей, что у каждого что-то тикает в груди, и это самое главное и есть сердце.

-А почему оно главное? Поинтересовалась моя маленькая искательница.

И тогда я ответил ей.

-Потому, что в нем и прячется любовь.

-А что такое любовь?

-Это я и ты вместе.

Девочке очень понравилось мое простое объяснение таких важных понятий, как сердце и любовь, она легко запомнила мой ответ. Вот и тогда, Шель искала у меня сердце, а в нем любовь.

-Мама, а у дяди Мити тоже есть сердце?

-Конечно, дорогая. У всех есть сердце.

Но ей было не важно «у всех», она искала его у меня, у человека, который завтра собирался покинуть ее на неизвестный срок. Я обманул, мою маленькую девочку, я забрал свою любовь с собой, а ее эгоистически оставил тут на земле, в доме, в котором она разучилась наблюдать за облаками.

 

Коллекция: творчество (Astrit)

en ru